Я думала, что же написать о «Ревизоре» Дениса Азарова. Не хочется повторяться, столько подробных и тонких разборов уже было опубликовано. Но скажу честно, мне интересней всего было наблюдать за тем, как спектакль отозвался в умах ярославцев. Потому что отозвался он как спектакль про Розового Кролика – и это очень любопытный факт. Я смотрю на реакцию в интернете как на отдельный спектакль.

Я сейчас открою большую тайну, которая для многих и не тайна, – Кролик шился не для «Ревизора». Он шился два года назад для «Ромео и Джульетты», но режиссер Семен Серзин передумал его использовать в своем спектакле. И Кролик все это время печально висел в пошивочном цехе без надежды на звездный час. Пару раз его использовали в новогодних концертах и интермедиях для детей, но не более. А потом приехал Азаров и стал для пушистого изгоя спасением, Феей-Крестной, Энди Уорхолом. Теперь Розового мутанта мы видим повсюду – в газетах, блогах, даже на коллаже Сидора Пустослова. А это, согласитесь, слава. Воодушевляющая история, не правда ли?

И я вообще не шучу, когда говорю, что Розовый Кролик и вся сцена «дискотеки» на большой сцене первого русского театра – это прорыв. Я правда так считаю. Хоть это и далеко не первая постановка в волковском, которая взбудоражила публику полным игнорированием слова «академический» в названии театра. Модные блогеры, которые сказали: «Да, мы хотим такой театр»; консервативные зрители, которые сказали: «Нет, это безобразие оскорбляет память Федора Волкова», — все это один котел театрально-социального процесса, который именно таким и был всегда, и будет, и должен быть. На мой взгляд, границы между театром и нетеатром сегодня почти полностью размыты. И тот факт, что Розовый Кролик стал звездой фейсбука и мемом, — это очень театральное событие, и оно не уводит разговор от собственно театра, а, напротив, в определенном смысле приближает к нему. Театр – это не замкнутая на себе система. Театр — про людей, живущих здесь, сейчас. И про розовых кроликов, в том числе, и про то, как мы на них реагируем.