Кто о чём, а я продолжаю мысленный диалог с Борисом Хлебниковым.

В понедельник (в эфире в среду была запись) Борис начал разговор с проблемы узнавания зрителем себя. Он говорил о том, что сейчас у многих нет большого желания это делать. В частности, нет желания узнавать себя такими, что показаны в картинах режиссёра Андрея Звягинцева.

И я понимаю — да, я действительно этого не хочу.

Вчера был вынесен приговор “мосейцевским матушкам”. Людмила Любимова — пять лет, Гузель Семёнова – пять с половиной, Рифа Гусманова — 12 лет. Разумеется, будут апелляции, так что это наверняка не конец. Но сейчас уже можно попытаться окинуть взором какую-то общую панораму.

Три часа от Москвы по хорошей дороге. Отнюдь не убитое село с действующей церковью. Рядом далеко не последний райцентр.

Приехавшая из Москвы одинокая женщина, по слухам, находившаяся в долгой ссоре с единственной дочерью, оформляет в органах опеку над семью девочками младше двух лет. У неё нет постоянного дохода, она живёт по советскому паспорту и почему-то отказывается получать российский, она уже пенсионерка, но всё это не смущает местные органы опеки. Позже она даже удочеряет девочек, и снова — без проблем.

В доме Любимовой девочки содержатся в дисциплине, близкой к монастырскому уставу. Девочки много молятся и постоянно работают, на грубые мужицкие руки девочек-подростков обратили внимание следователи. Однако, несмотря на объявление “приюта” “православным”, Любимова вступает в конфликт с местным священником. Тот, якобы, обратил внимание, что девочек “перекрестили”, и заподозрил в происходящем сектантский след. Влияния “приюта” оказывается достаточно, чтобы убрать священника из деревни, но местная община добилась возвращения батюшки. Поле этого посещать мосейцевскую церковь девочки перестали.

Обитательницы приюта не ходят в школу, не посещают врача и не общаются с местными жителями, которые видят лишь то, что девочки много трудятся. Органы опеки и департамент образования не видят в этом никаких проблем. То, что девочек за провинности заставляют есть горчицу, пить кипяток, вырывают волосы и бьют, прозвучало только на суде, тогда как региональная уполномоченная по правам ребёнка Татьяна Степанова, близко общавшаяся с местными чиновницами и регулярно заглядывавшая в Мосейцево, умиляется хоровому пению “сироток” и живописует обеспокоенным журналистам сытую и сладкую приютскую жизнь.

Всё это заканчивается в октябре 2014 года, когда мосейцевские “матушки” вызывают скорую, чтобы констатировать смерть тринадцатилетней Тани. Врачи отказываются признать естественный характер случившегося. На теле девочки зафиксированы 29 телесных повреждений, которые “матушки” объясняют чередой несчастных случаев: якобы, девочка сначала упала с печки, а потом — в подвал мосейцевского дома. Полученные травмы они, якобы, лечат морсом, вместо того, чтобы вызвать умирающему ребёнку врача. Хотя, лично у меня складывается впечатление, что это спокойствие объясняется другим: не впервой, отлежится — решили старухи, и оставили избитую Таню умирать.

Самое страшное, что даже сейчас, после приговоров, общая картина не становится более ясной.

Мы знаем, что подобные приюты существуют как минимум в соседней Ивановской области. Мы предполагаем, что между мосейцевским домом и другими домами существовала какая-то связь. Нам говорили, что мосейцевский особняк — это лишь один из “приютов”, где в жёстком монастырском уставе и послушании воспитываются мальчики и девочки, которые должны стать участниками “православного” евгенического эксперимента. Выращенные “вне мира” и “без греха” они одни уцелеют в надвигающемся апокалипсисе.

Следствие сознательно отмежевалось от вопросов о том, куда были вывезены мосейцевские воспитанницы на то время, пока в доме работали врачи и полиция, с какой целью тело убитой девочки было украдено из морга и вывезено в один из близлежащих монастырей, кто оплачивает московских адвокатов скромной пенсионерке с просроченным паспортом, и почему эта “божья старушка” находясь под судом и подпиской участвовала в ток-шоу на федеральных каналах и лечилась в медучреждении РПЦ в Сергиевом Посаде. Всё это выходит далеко за пределы Ростовского района и Ярославской области.

И всё это – только по верхам. История тянется много лет, её хвосты видели многие люди, которые рассказывают самые разные вещи. В частности, такой штрих, который здесь будет последним.

Говорят, что когда в 2009-м патриарх Кирилл посещал Ростов-Великий, то на одном из мероприятий его живописно окружали “мосейцевские сиротки” в беленьких платочках. Тогда им было по 7-8 лет.

Так вот.

Если бы фильм с такой историей снял Андрей Звягинцев, то к нему немедленно возник бы вопрос: ну как же можно так клеветать на Россию?

Должен признаться, что такой вопрос возник бы и у меня.

Не верю этому. Не могу поверить. Не хочу. До сих пор думаю, что не может этого быть.