I

Где мы нынче бытуем, в дальние, дальние времена, проживало племя меря.

Мужи племени сызмальства были храбры и неустрашимы среди боя, удалы да расторопны в мирном деле, крепки и неутомимы в любви.

А жены их славились красотой да статью, чародейским разумом да глубокой памятью. Называли их ведуньями, потому как ведали они всё, что было в истории предков и передавали свои веды от праматери к дочери, от дочери к внуке, от внуки к правнуке.

Часто называли их обавницами, потому как умели они обаять человека так, что тот мог забыть имя и отчество, и суть свою человечью и душой стать тем, кем прикажет ему та жена.

А ещё были те жены чародейками. Могли опоить травами и навести чары на слабого душой человека и показать ему то, что на роду его написано, а могли и беду отвести касанием рук и шепотом слов.

Управлялось племя меря святыми старцами – волхвами, которые учили «люди своя» любить всё то, что дала им мать-Земля Макошь Чудная и беречь всякую малость, что произрастает на Земле и живет в её муровах.

Богом меряне избрали себе Велеса. Велес скотий Бог. Своим могуществом потакал скотоводству и охоте на диких промысловых зверей.

Непромыслового зверя убить считалось грехом, всё равно, что убить самого Бога, потому как дух Велеса охранял всякую тварь лесную.

Меряне, жившие на слиянии двух рек – Волги и Которосли, держали в железной клети огромного Медведя. Они приносили ему пищу: мед, лесные ягоды, коренья трав, душистые грибы и просили у него милости и защиты от злых духов, которые населяли всю землю вокруг: от землянки, в которой жили люди, от их двора, сада, огорода и всего того, что видел глаз человеческий до самого окоёма.

Волхвы же считали своим воплощением другого могучего, умного и ловкого зверя. Прозывался тот зверь Волком.

С Волком связано много чудесных историй в городе, который построил на стрелке двух рек Волги и Которосли в начале одиннадцатого века князь Ярослав, сын Киевского князя Владимира Красное Солнышко.

II

Князю Владимиру киевский престол достался трудами ратными. Много врагов положил он в землю киевскую, и братьев поразил своим мечом, пока достиг Великой власти, и потому дорожил ею, боясь соперников. Не успел он насладиться миром и величием, как подросла молодая поросль, сыновья от своих многочисленных жен и наложниц.  Держал их Великий князь возле себя, зорко блюдя свою власть.

Однажды доложили Владимиру, что явился к нему из Полоцка его сын Ярослав от непокорной жены Рогнеды. Встревожился князь, а слуги верные, видя беспокойство князя, дали совет ему: отправить молодого да прыткого Ярослава в ссылку, на окраину земли Киевской, в самое Залесье, в Ростов-град! Пусть порядок наведет в дальнем граде да дань соберет за последние пять лет.

Быть бы долго Ярославу Ростовским князем, да споткнулся он о высокий берег русской реки Волги, запрокинул голову и обомлел от красоты. Зароптали други ратные: не прельщался бы, ты, князь, той кручей, не выходил бы из лодьи, не взбирался бы на берег, не разводил бы там костра походного, и не вставал бы на ночлег в том углу неведомом. До Ростова уж рукой подать!

Не послушал Ярослав другов верных, взобрался на кручу, приставил ладонь ко лбу и восхитился в первый раз от высоты неба и широты простора волжского!

Во-второй раз вскружилась голова князя, когда ночью у костра увидел он тень женщины. Она приблизилась и в свете затухающего костра явилась сама Красота Земная. Подняться бы с земли, протянуть руки к ней и прижать к молодому сердцу, да не может князь. За костром в темноте ночной два зеленых глаза сверлят князя, а волчий вой огласил округу. Так плачет зверь, потерявший подругу. Вот тогда вновь взволновалось сердце князя предчувствием большой беды и великого восхождения.

Мерянский Волк — колдун, Волк — мудрец, Волк — вожак, Волк — оборотень. Со времен мерянского бытия существует поверье, что волк существо загадочное, сакральное, в высшей степени организованное и состоит в родстве с людским племенем.  Волк, как и медведь ипостась бога Велеса. Только Медведь брат человека, а Волк часть самого человека, потому ему дано свойство оборачиваться человеком.

В глубине леса поблизости от Которосли врос в землю плоский камень – кереметь, пропитанный кровью жертвенных животных. Здесь меряне молились своему богу Велесу, здесь же воздвигли идола. Здесь произносились заклинания, восхваления, просьбы.

Волхвы и взрослые мужи, натянув на лицо волчьи ухари, оборачивались в волков, исполняли свои танцы, приковывая взгляды и души мерян и уводя их от капища к широкому вытоптанному ристалищу, на бережке речки Нетечи, где все могли принять участие в игрищах и лицедеяниях.

Старая бывальщина гласит, что молодой Ярослав отнял у волхва его женщину, по праву сильного. Он же поверг мерянского бога Велеса и повелел на месте капища поставить церковь Святого Власия, а кереметь положить в основание церкви, волков истребить в окрестных лесах, а Священного Медведя, что в клетке сидел, зарубить. А ещё приказал князь Ярослав на берегу Волги ставить вторую церковь Ильи Пророка, а для своей жены срубить избу светлую и огородить её изгородью. То место огороженное и стало прозываться городом Ярослава. Ярославль, значит.

Случилось это, когда закончился десятый век по человеческому летоисчислению и начался век одиннадцатый.

Род волхвов – волков продолжал жить на земле мерян, и звали тех людей детьми Волка. На вопрос «чьих будешь», они отвечали: «Мы дети волка. Волковы мы». В ярославских местах Волковы фамилия распространенная. В их крови живут гены пращуров, служивших самому Богу, потому время от времени проявляется волчья мудрость, звериная ярость, чуткая осторожность и острый, порой непереносимый зов крови, особенно в полнолуние!

Вот и Федор, отрок из рода Волка уносился мечтами в высшие пределы своим умом. Заклинания пращура волхва-волка проносились в его открывшейся памяти. Незнакомые слова будили воображение, и он мыслью переносился в ветхую старину. Перед взором его вставали картины былого, песни мерянских женщин и разгул плясок, когда сливается душа с душой и воспаряет в высь горнюю. Бывалые люди говорили, кереметь, что по сию пору лежит под спудом церкви Святого Власия на месте старого капища, жив и хоть видеть его нельзя, но седые старцы утвержают, что слышат стоны его и слова пророчеств, идущие из глубины земли, различают. Требует он смертных жертв, ритуальных плясок и лицедейства.

Уже начинался восемнадцатый век, век, в котором нарождалась новая светлая культура и возрождались темные силы масонства и язычества. Вот в такое нелегкое время и прельстился Федор мыслью греховной о лицедействе. И друзей подвигнул на дело вдохновенное. И в кожевенном сарае на берегу Волги дали молодые лицедеи первое лицедейское представление. Так возник русский театр. А Федор, потомок Волка-оборотня, не раз менял личину, играя спектакли, оборачивался тем, кем требовал керемень. Не жалея сил отдавался Федор Григорьевич сын Волка служению своему. Ему было 34 года, когда Бог Велес потребовал человеческой жертвы. И Федор взошел на жертвенный камень кереметь.

Церковь Святого Власия указывает нам на то место, где стоял Бог Велес. Ориентир вечный. (Сейчас там строится Плаза-центр). А на бывшем бережке речки Нетечи, на том месте, где было древнее ристалище и где меряне устраивали игрища, и лицедействовали в изготовленных ухарях, прикрывавших их лица, стоит храм лицедейства – театр имени Федора Волкова. Древние ориентиры никуда не исчезли.

Если вы подойдете к Власьевскому скверику со стороны площади Волкова, то тут и встретите его – Федора сына Волкова. Стоит он во весь богатырский рост на высоком постаменте, там, где его пращур волхв оборотень камлал свои заклинания.

А пойдете по Власьевскому скверику по диагонали к улице Свободы, бывшей Власьевской, то слева от вас окажется то место, где стояла церковь Власия и, следовательно, капише мерянского Бога Велеса. Случайно ваш взгляд может остановиться на изображении огромного лица какого-то чуднОго существа. На двери металлического ящика, технического назначения, у стены Дудки бара кто-то нарисовал это лицо, когда, не припомню. Но всегда, когда прохожу мимо я мысленно отдаю поклон.

Может так выглядел идол Велеса, которого сверг молодой князь Ярослав, прибывший в мерянский угол из Киева тогда, в начале одиннадцатого века? А ныне вышел он из-под земли и дивится новому племени. Кто знает.

III

Что касается князя Ярослава, то разорение Медвежьего угла не принесло ему счастья. Жена его мерянка была взята в плен польским королем Болеславом Храбрым и исчезла из жизни князя. Сын Илья, которого родила ему мерянская жена, погиб в Новгороде. Второй брак на шведской принцессе Ингигерд был неудачным. Ингигерд любила норвежского конунга Олава и не смирилась с положением жены князя Гардарики. Отношения Ярослава с Ингигерд не приносили ему душевного покоя.

Проклятия ярославского волхва- волка были очень сильными.