Мудрый Евгений Шварц в пьесе «Обыкновенное чудо» главным противником для дорогих его сердцу героев сделал не Кощея какого-нибудь, а вполне земного Администратора. Все искренние слова о любви, о чуде и самопожертвовании натыкались на его холодные арифметические расчеты, неприкрытый цинизм и непотопляемую уверенность в правоте своего взгляда на мир.

Казалось бы, азбучная истина, что административный аппарат, который организует производство, в театре вторичен по сравнению с художественной идеей. Будет Художник, будет и театр – богаче, беднее, но будет. Воцарится администратор, который будет диктовать сообразно своему вкусу, каким должен быть репертуар, значит, вместо живого, спорного, и да! — неудобного для кого-то искусства будет промышленный комбинат по производству спектаклей. Тогда главная цель комбината– извлечение прибыли.

Это настолько очевидно для всякого, кто понимает природу театра, что даже неловко писать об этом. Марчелли как художественный руководитель за десять лет создал живой театр, признанный зрителями не только Ярославля, но и всей России, театр, признанный профессиональным сообществом, получавший призы на фестивалях и «Золотые маски».

Марчелли объединил вокруг себя команду артистов-единомышленников, которые одержимы искусством, которые растут и раскрываются в его спектаклях. Достаточно увидеть хотя бы один из его спектаклей – «Без названия», «Чайка. Эскиз», «Нам не страшен серый волк», вспомнить знаменитую «Екатерину Ивановну»…(эх, да что там…можно долго перечислять), чтобы убедиться, на каком градусе играют, на каком предельном уровне они творят на сцене, вызывая восторг зрителей и гордость за Волковскую труппу. И никому, кто хоть раз ощутил (или хотя бы мысленно представил) кайф совместного творчества в такой команде, не надо объяснять, почему артисты защищают своего худрука. Но Администраторам доступны только бытовые циничные объяснения – он их начальник, они ему должны подчиняться, потому и подписывают обращения.

Театр, который исповедует Марчелли, жесток, глубок, неудобен, он вырывает из привычного комфортного существования. О нем пишут книги, статьи, его спектакли вызывают полярные оценки у зрителей – от восторга до полного неприятия.

Но как художественный руководитель он приглашал режиссеров, отличных от него и по почерку, и по темам: Дениса Азарова, Глеба Черепанова, Александра Созонова, Александра Кузина, Семена Серзина и других. Объединяло их одно – нестандартность мышления, самобытность, безусловный талант, который был виден в самых неоднозначных постановках. И, на мой взгляд, это тоже показатель мудрости и вкуса его как руководителя театра. И если от поэзии перейти к юридической прозе, то по уставу именно художественному руководителю принадлежит право определять репертуарную политику, а директор обеспечивает ее осуществление, пользуясь административным и финансовым ресурсами.

Пишу свое многобуквие и все больше ощущаю себя капитаном Очевидность. Даже как-то и неловко становится. Но вот чего я НЕ ПОНИМАЮ: почему при очевидном раскладе в конфликтах между художником и Администратором чиновники, от которых зависит решение, берут сторону администратора, а художник вынужден уходить. Сколько таких уходов уже случилось в Год театра! Я не хочу как зритель, чтобы Марчелли пополнил этот список. Сейчас Волковскому театру присвоен статус объекта национального достояния. Останется ли он живым настоящим театром? С Марчелли – да. Без него – вряд ли. Разрушить легко. А другого на таком же уровне – по приказу Администратора не создашь.

Не хочу, чтобы Волковский стал прибежищем УДОБНОГО искусства.