На днях группа Good Times должна была презентовать в Ярославле свой третий альбом «Как зверь». Однако накануне группа официально объявила, что ярославский, а вместе с ним и еще семь концертов, запланированных на апрель, переносятся на осень. В официальном обращении причина указана туманно: «Один из членов нашей банды должен подлечиться, требуется время». Обеспокоенные состоянием здоровья члена банды и общим моральным духом коллектива, мы связались с вокалистом Good Times Артемом Шаровым.

— Привет, Артем, как настроение?

— Отличное!

— Что произошло? Все-таки выбросить целый месяц из тура с презентацией нового альбома – это круто, причины должны быть веские, наверное…

— Да, пришлось на это пойти. Я, можно сказать, получил профессиональную травму – сдали связки. Обратился к специалистам, назначили лечение, а самое главное в подобной ситуации – это голосовой покой. Мы сами очень опечалены, но по-другому никак, иначе можно совсем остаться без голоса. Но сейчас все неплохо, на днях был у ЛОРа, связки уже смыкаются, остались только узелки, которые рассасываются физиотерапией и ингаляциями. Все будет норм.

— А откуда взялась такая проблема? Поешь как-то неправильно или предрасположенность?

— Ну да, я не профессиональный вокалист, не учился этому, использую свой речевой аппарат как умею, да и нагрузки большие, много концертов. Фониатор говорит, что это проблема всех вокалистов, просто у кого-то побольше запас, у кого-то поменьше, но риск сорвать голос есть у всех – это такая же мышца, как, например, бицепс. Если его надрывать изо дня в день, сбой неизбежен, и он произошел. Ну, ничего, буду учиться правильно петь и лечиться.

— Люди привыкли, что Good Times играет концерт не меньше двух часов, теперь будет короче? Будешь меньше выкладываться?

— Нет, нет, программу ужимать не будем! Для нас, кстати, стало откровением, что у нас длинная программа, мол, даже большие артисты играют меньше. Ну, лично я посещаю мало концертов, не знаю, какой там стандартный сет у звезд. Для нас 30 песен всегда казалось нормой, так и должно быть. Меньше нам самим не хватит. Бывает, и после 30-ти песен выходишь и думаешь: «Эх, еще ведь это можно было спеть, и это». Саму программу тоже не изменишь – я как пел, так и буду петь. Но при подготовке нового материала мы будем умнее и профессиональное подходить к выстраиванию вокальных партий, взвешивать свои силы. Сейчас мы уже понимаем, тяжелая по вокалу будет песня или нет. В общем, будем делать так, чтобы мне было комфортнее.

— То есть песня не сама рождается, не от души? Будете упрощать репертуар?

— Песня-то рождается от души, дальше уже профессиональные тонкости – и от души можно спеть в разной тональности, со своими нюансами. Так что зрителю на ушко все хорошо ляжет, и я себя буду хорошо чувствовать.

— А какие мысли крутились у тебя в голове, когда все это произошло?

— Как ни странно, в первую очередь я подумал не о себе, а о тех неудобствах, которые мы создадим организаторам концертов. Погастролировав и познав кухню изнутри, организуя себе концерты и их рекламу, мы поняли, какой это геморр. И когда тебе за три недели артист говорит: «Чуваки, я не приеду»… Ну, мы были готовы ко всему. Даже к тому, что с кем-то из организаторов нам придется прервать отношения. Но, благо, ни в одном городе не возникло проблем, организаторы вошли в положение, желали поскорее поправиться, сочувствовали, поняли, что это не закидон, не звездная прихоть. Проблемы со здоровьем – от них никуда не деться. Это была первая мысль.

Второе, о чем я подумал: «Ну, вот этот момент и пришел». Я за два дня до этого давал интервью, и был там вопрос о переносе концертов, на который я с гордостью ответил, что за все время жизни группы из-за нас не отменился ни один концерт. И через два дня мы отменяем восемь! Ну, блин, жизнь такая. Было бы хуже, если бы не отменили, потому что вскоре, возможно, я бы перешел играть на бубен, а пел бы кто-нибудь другой.

— То есть мысли, что на этом может вообще все закончиться, у тебя не мелькнуло?

— Нет! Фониатор сразу сказал, что ничего смертельного, просто я сильно утомил связки и нужно помолчать. В принципе, медикаментозно я лечусь, но это не главное, главное — временно помолчать, и все восстановится.

— Я так понимаю, перенесенные концерты подразумевали презентацию альбома «Как зверь». Концерты переехали на осень, альбом к этому времени все выучат наизусть. Программа будет новая или все-таки презентация «Зверя»?

— Я не знаю, стоит ли озвучивать все наши планы, но новый материал у нас уже есть, и к осени слушатели услышат и что-то из новых песен. Поэтому, скорее всего, программа будет включать и презентацию альбома, и что-то новенькое. Конечно, сделаем еще осенью большие концерты в Питере и в Москве. Во всем есть свои плюсы, даже в переносе концертов. Летом отъездим по фестивалям, прибавится слушателей.

— Фестивали известны уже?

— Пока точно только три, это нас немного расстраивает, но с фестивалями всегда такое дело – пока ты не группа ТОП-10, которая уже зимой фестивальное расписание знает, участие может свалиться и за 10-15 дней до начала. Пока утверждены «Доброфест» в Ярославле, «Улетай» в Ижевске и «Огни» Екатеринбурга. Куча фестов под вопросом, на стадии обсуждений.

— 14 мая вы играете в родной Костроме. Будет какой-то особенный концерт?

— Мы последний раз в своем городе в прошлом мае играли, год прошел. Так что для нас это уже особенный концерт. Мы в Костроме всегда неплохо собираем зрителей, плюс презентация альбома, плюс отменилось много ближайших городов, мы ждем обделенных гостей из Ярославля, Иванова. Тут девочка из Москвы уже приехала – месяц в Костроме будет жить до концерта! Так что зажжем. В Костроме, к сожалению, довольно вялая концертная жизнь. Есть большие сидячие площадки, куда приезжают всякие Стасы Михайловы, а вот группы, на которые пошла бы молодежь, студенты, доезжают до нас редко. Это будет глотком свежего весеннего воздуха, переходящего в летний.

— Тем не менее, в Костроме у вас фан-клуба пока нет. Есть питерский, теперь и московский. Они делают флеш-мобы, дарят подарки. Что поклонники могут придумать, чтобы тебе было как-то особенно приятно?

— Ахаха, я знаю, что они могут сделать! Всегда смотрел на артистов-мужиков и было интересно, когда им цветы дарят. Я думал: «Ну ладно девушке, женищине. Понятно. А вот мужику дарят цветы – это как? Зачем?» Странным мне это казалось. А потом я что-то подумал, может, это и интересно. Приятно, наверное. Ну, по крайней мере меня бы это порадовало и насмешило.

— А из того, что уже делали, что было самым приятным или смешным?

— Я всем говорю, что у Артема Шарова проблемы с памятью. Все, кто меня знают, в курсе, что это правда. Так что я могу сейчас обидеть кого-то, не перечислить. Каждый концерт, когда активно включаются фан-клубы – это всегда приятно и круто. Последнее, что помню – нам в Москве подарили папаху с красной шелковой рубахой перед песней «Как зверь», а в Питере плетку на песне «Бабунадобить». Это было круто, хорошо, в тему, концептуальненько. Но подарков было много, и все были приятными, так что не обижайтесь.

— Ярославцы такие же колхознички, как все?

— Абсолютно все, кто ходит на Good Times, колхознички. Ярославские, владимирские, московские, ивановские, питерские – все они одинаково хороши для нас.

— Кстати, по поводу плетки. Вот ты гастролируешь, пьянки, поклонницы – жена тебя с гастролей скалкой не встречает?

— С Юлей у нас за долгие годы, прожитые в любви и согласии, сформировались доверительные отношения. И если я жене сказал, что не было пьянок и гулянок, значит, их не было. Значит, меня можно встречать с обниманиями и целованиями. С борщом на плитах, чтобы все чистотой искрилось. В принципе, так я всегда домой и приезжаю.

— А если не искрится? То да, Бабунадобить?

— «Бабунадобить» вообще не к жене относилось. Вот спрашивают из интервью в интервью про сюжеты, не верят, видимо. Повторюсь, даже сделаю заявление. Песни группы Good Times не основаны на реальных событиях! Мне просто понравилась фраза «Бабу надо бить», и вокруг нее выросла песня. А уж про борщи, про чистоту – это так, для красного словца, что в рифму влезло.

— Получается ли зарабатывать на музыке и, если нет, то где деньги берете?

— Зарабатывать на музыке не получается. Деньги берем на работах, которые предоставляет нам работодатель. Поэтому с понедельника по пятницу мы не бездельники и не тунеядцы. Я лично с 7 утра до 4 вечера сижу на работе и работаю. Я менеджер. По выпуску продукции. Торгую я. Сыром и маслом.

— Я тебя про историю группы не спрашиваю – она есть во многих интервью, не проблема найти. Но в какой момент ты понял, что все серьезно?

— Не могу точно выделить момент, но могу точно сказать, что это связано с поклонниками, с колхозничками. Песни-то мы как делали, так и делаем, начиная с тех, о которых вы даже не слышали, и дальше, когда появились «Дискотека», Spaceman, «Пистолет». Для нас это был один период, мы в свое удовольствие создавали песни, два раза в месяц ездили выступать, но когда эти песни первые разы пел с нами вместе зал, когда первые разы я убирал от себя микрофон и зал пел уже вместо меня, тут лично я понял, что все более серьезно, чем играть для себя. Мы поняли, что это уже другая ответственность. Думаю, это был год примерно 2012-й, и песни «Дискотека» и Spaceman стали определенным толчком. Потому что до этого мы играли вообще без дудок, потом у нас была пара песен не очень удачных, на наш взгляд, и вот, когда мы увидели реакцию зала на эти песни, мы поняли, что попали в точку. Наверное, с этого все закрутилось.

— Песни, которые мы не знаем, отваливаются, потому что не понравились публике или вам самим? Какой критерий важнее?

— Сейчас уже, наверное, больше ориентируемся на публику. Музыкальный материал, конечно, растет, но все равно уже есть определенный стиль, почерк. И сейчас отталкиваемся от реакции зала. Успели немного обкатать альбом и сделать выводы, какие песни заходят, а на каких зал хочет покурить. Это нормально, не бывает сто процентного материала, если ты не группа AC/DC. А раньше мы росли, искали, учились, и песню, которую играли, когда один три месяца на барабанах, а другой гитару осваивает, через год уже играть совсем не хотелось.

— И какие сделали выводы про альбом по итогам нескольких концертов?

— Пришли к выводу, что это было правильное решение – сделать альбом разным и экспериментальным. Этим альбомом мы показали, в первую очередь, себе, что можем играть разную музыку, что не остановились на песнях «Пидорасы» и «Синие бойцы», не стали штамповать их из альбома в альбом, раз они так нравятся людям. Мы показали, что наши дудки могут играть на серьезном уровне и не уступают не только молодым группам, но и серьезным командам. Что аранжировки наших песен могут посоперничать с аранжировками взрослых дядь. Мы заморочились, и показали, что можем это сделать. Нам этот материал приятно слушать. Например, записав второй альбом, слушать его потом я так и не смог.

— Почему?

— Не знаю, эти песни меня задолбали, и до сих пор, включи мне их, я весь альбом не прослушаю. Все эти «Маракасы», «Жми»… А вот альбом «Как зверь» я, бывает , на работе включаю, меня не воротит, приятно понимать, что это наш материал.

— В новых наработках планируете двигаться в ту же сторону? Эксперимент пойдет еще дальше?

— Я даже не знаю, что рассказывать. После альбома «Как зверь» многие решили, что мы куда-то не туда пошли, что ушел былой драйв. Новыми песнями покажем, что драйв остался. Будут новые темы. Честно говоря, я тут первый раз за всю историю нашего существования по поводу одной из песен задумался – а не перебор ли это даже для Good Times? То есть, о чем мы только не пели. И вот задумался.

— То есть, «Части Светы», «Бабунадобить», «Коробок» — не перебор? Таких мыслей не возникало?

— Вообще не было. А сейчас появилась одна такая. Мы, когда припев сделали, меня какие-то сомнения взяли. Но жена сказала: «Не ссы».

— Вы для «кочевой» жизни уже привычные, и ты говорил, что все эти разъезды в кайф. Сейчас, когда гастрольная деятельность приостановлена, не тоскуешь? Как проводишь выходные?

— Выходные провожу дома с женой. Мне нравится. Пока ломки нет, но я знаю, почему так. Мы активно работаем над новым материалом, а по этому процессу мы соскучились. Месяца три до февраля мы готовились к записи, оттачивали партии, потом сама запись альбома, потом – презентации. На новое сил не было. Я вообще ничего не писал, в голове ноль был. А сейчас такое удовольствие – каждую репетицию начинаем делать какую-то новую песню, каждую репетицию куча идей. Концертная деятельность заменилась активной созидательной. Так что все круто, наши жены и девушки счастливы, что мы дома, а мы счастливы, что каждый день работаем и полна голова, так что перерыв используем на сто процентов.

— А ты на репетициях сейчас какую роль исполняешь?

— Я не пою, только намяукиваю мелодию, благо у нас много голосистых. Сейчас Антон, трубач, запел. Я даже последний раз послушал со стороны новую песню и призадумался – может, Антон ее споет в итоге? Больно уж она хорошо звучит, может, и не лезть в эту идиллию. Творческий процесс он такой – все сидят, предлагают варианты, как и что можно сделать, так что берегу себя.

— Это правильно! Поправляйся скорее!

Беседовал Михаил КОНТУЕВ

Фото из архива группы Good Times